Марсель Пруст писал: "Когда от давнего прошлого ничего не осталось... один только запах и вкус, более хрупкие, но зато более живучие... продолжают, подобно душам, напоминать о себе, ждать, надеяться".

В нейробиологии есть понятие непроизвольной памяти. Органы чувств работают как детонаторы. В отличие от сознательного усилия, "что я делал в прошлый вторник?", прустовский момент запускается через запахи, вкусы или тактильные ощущения. Обоняние и осязание связаны с отделами мозга, которые отвечают за эмоции напрямую, минуя логический фильтр. Воспоминание не просто "всплывает", оно накрывает человека. Вы чувствуете не только картинку, но и температуру воздуха того дня, запахи и даже то самое детское волнение. 

Эстетика "found objects" и японское искусство "кинцуги" идеально дополняют друг друга в желании сохранить память. Если первая концепция собирает «клочья, обрывки и хвостики» реальности, то вторая дает им новую жизнь, подчеркивая историю предмета. Когда вы поднимаете осколок на блошином рынке, вы совершаете акт «нахождения». Ценность вещи определяется не её стоимостью, а контекстом и вашим личным выбором. Вещь перестает быть мусором и становится носителем истории. Поломка и ремонт — это не то, что нужно скрывать, а важная часть биографии предмета. 

Согласно философии кинцуги, "разбитость" вашей памяти или предметов становится их главным достоинством. Вы не пытаетесь сделать вид, что годы не прошли, вы подчеркиваете их след "золотом" своего внимания. Артефакты — фарфоровые осколки, перчатки, старые фотографии, — это и есть материальные носители таких «ключей». Собранная и переработанная в арт-объекты коллекция предметов, вызывает эмоциональные всплески, создавая карту памяти, которую можно потрогать руками.

Наташа Шалина